Не с теми сувенирами

      Завтрак Владимиру К. мать приносила прямо на письменный стол — сын последние дни ссылался на «космические перегрузки» в учебе, и она всячески ему [34] угождала. Софья Петровна очень гордилась своим Волошей, как звала свое чадо с пеленок. Особенно после собрания на факультете, когда декан среди других отличившихся в студенческом научном обществе назвал его имя.
      — Транзистор «Океан» придется ему купить, как просил, — размышляла она. — Пусть развлекается с товарищами!
      Потом Владимира хвалили за организацию культпохода на концерт. Затем он показывал дома две грамоты, полученные группой, с которой выезжал на уборку урожая.
      Но, войдя однажды в комнату Волоши после его ухода в институт, Софья Петровна ахнула: «артистический уголок» был увешан картинками обнаженных женщин, вырезанными из заграничных журналов. Кое-что из этой «коллекции» возмутило было мать, но она согласилась с сыном: «Мамуля, я уже не маленький, а ты безнадежно отстала от жизни». Правда, на случай, когда заходили соседки, Софья Петровна держала специальную занавеску и ею прикрывала пикантные картинки. Не придала она значения и тому, что к сыну зачастили какие-то развязные парни и чересчур вольно одетые девушки. После их посещения от грохота и завыванья музыки у нее болела голова и приходилось вытаскивать «батарею» бутылок.
      ...В то утро внимание Владимира К. привлекло небольшое газетное сообщение о приезде в Симферополь на языковую практику студентов из ФРГ. «Может, к нам в институт заглянут? Вот бы познакомиться», — размечтался он, забыв совсем, что надо идти на лекцию.
      Дожидаться официального посещения иностранцами вуза не стал. Решил сам искать с ними встречи. Подолгу «дежурил» у входа в госуниверситет или общежитие. С нескрываемой завистью смотрел на изрядно засаленные джинсы с голубым отливом и латками на самых видных местах, в которых щеголяли приезжие, на пластиковые сумочки с красочными рисунками и рекламой торговых фирм. В настоящий восторг его привела побрякушка-амулет в виде... кукиша, который носила на шее одна из студенток. Но заговорить никак не удавалось.
      При попытке поздороваться на немецком языке получился конфуз. Владимир попросил свою однокурсницу, учившую в школе немецкий, написать русскими буквами [35] «Добрый день, господа!», а та подвела его, накатав на бумажке «Гутен таг, геноссен!» Он выпалил зазубренную фразу. Раздался хохот. Рослый, с отвисающим брюшком студент зло и довольно чисто сказал по-русски: «Ты ошибся, парень! Мы не коммунисты». Позже Гельмут, так звали немца, объяснил, что обращение «геноссе» употребляется в ФРГ «только вашими друзьями-коммунистами» и что вместо слова «герр» — господин оно никак не подходит...
      Именно Гельмут первым заприметил Владимира. «Познакомиться, видно, хочет», — прикидывал он, наблюдая за стараниями русского попасть в поле зрения. «Встретиться с ним обязательно надо!» — хлопнул себя по колену Гельмут, увидев однажды парня из окна автобуса, когда тот что-то наставительно говорил группе сверстников, почтительно слушавших его.
      От наметанного глаза Гельмута, которому было уже, пожалуй, под тридцать, не ускользнуло, как Владимир, сопровождая под вечер практикантов в общежитие, жадно схватил и сунул в карман предложенную сигарету, как внимательно разглядывал «экзотику» на трикотажных рубашках.
      «Гельмут, пора разворачиваться», — подбодрил он себя и, оказавшись рядом с Владимиром, шепнул: «Приходи в общежитие завтра вечером. Поговорим...»
      Тот не заставил себя ждать. Принес бутылку водки. Ее в основном распили приезжие, угостив в свою очередь гостя рюмкой дешевого бренди. Хотя на вкус он был отвратителен, Владимир смаковал по капельке, всячески расхваливая...
      Весь вечер иностранцы буквально засыпали его вопросами. Расспрашивали о характере работы отца, бюджете семьи, движении транспорта. Владимир, забыв обо всем на свете, угодливо отвечал. На прощание ему подарили «сувенир» — затейливой формы пустую бутылку из-под шнапса, а Гельмут, провожая к выходу, сказал:
      — Жди, приглашу открыткой... (Владимир дал ему подробный домашний адрес, нарисовал схему расположения дома на улице, указал номера троллейбусов и автобусов, на которых надо ехать.)
      — Ты молодец, Володя! — довольно похлопывали иностранцы Волошу по плечу, когда в следующий раз собрались на берегу водохранилища.
      Перед тем, как приступить к трапезе под открытым небом, студенты из ФРГ сняли его во всех ракурсах около [36] стоящей на холме ротонды. Они фотографировали с помощью телеобъективов пролетавшие самолеты, уточняя у Владимира их марки. А тот охотно на все отвечал... Кроме необычного для него яичного ликера, который не пили, а отведывали крохотными ложечками, он осушил несколько фужеров вина и совсем опьянел. Проснулся один в кустах, со ссадинами на лице: «Наверное, упал». Во внутреннем кармане пиджака лежал помятый порнографический журнал.
      — Все-таки оставили, — обрадовался он.
      ...Посмотреть «стоящие внимания картинки» Гельмут неожиданно предложил в присутствии двух девушек из его группы. Владимир вопросительно взглянул скачала на Гельмута, а потом на них, но зеленоглазая Клара, дымившая сигаретой, иронически усмехнулась:
      — Трусишь, Иван?
      — Меня не так зовут.
      — Знаю, знаю... Будь хоть здесь похожим на мужчину.
      Владимиру очень хотелось узнать, что значит настоящий мужчина по-европейски.
      «Взвоет ребятня от зависти, когда я им расскажу», — и он смело открыл довольно толстый, небольшого формата журнальчик, обложку которого «украшал» гвоздь номера — обнаженная женщина, томно развалившаяся на диване.
      «Комментировать» снимки вызвалась все та же Клара. На Владимира посыпались скабрезные практические «советы».
      — Эх и темнота же вы, русские. Дикари — и только! — едко посмеивалась она неопытности своего пьянеющего собеседника. — Вот приезжай, не то еще покажем. А то у вас даже «увеселительного дома» для наших буршей организовать не могут. Скучно!
      Осмелев в компании чужеземцев, Владимир потребовал виски или шнапса. Ему разъяснили, что «напитки богов» слишком дороги и прозрачно намекнули: заработать их надо...
      Подруга Клары, молчавшая до этих пор, предложила Владимиру сделать для них устную «увлекательную экскурсию» по Крыму.
      — Давайте начнем с Севастополя, — откликнулся Гельмут. — Ведь он у вас, как это вы говорите, город-герой! Звезда номер один!
      Не страдавший недостатком краснобайства, Владимир [37] живописно изобразил военно-морской парад. Он даже нарисовал в подсунутом Кларой блокноте строй кораблей, изобразил их контуры, флаги расцвечивания так, как запомнил, и при случае пообещал свозить в Севастополь на машине товарища.
      — Да ты настоящий художник! — льстила ему Клара, довольно переглядываясь с Гельмутом. — Тебя у нас лучше любого профессора слушали бы...
      В подтверждение этого Клара крепко обняла Волошу и, «о боже милостивый!», поцеловала. Шнапс и «еще кое-что» ему пообещали дать попозже, но водки налили целый стакан, который он выпил с кем-то «на брудершафт».
      «Чрезвычайно интересный рассказ» о Севастополе попросили повторить для другой группы практикантов. Гельмут и Клара изъявили желание еще раз послушать и не жалели для Волоши шнапса и пива. После этой встречи он чуть ли не летел домой: шутка ли, в кармане еще два «веселеньких» журнала и пачка сделанных под маленькие сигареты жевательных резинок.
      Посещения продолжались. Иностранцам импонировала его безудержная болтливость. Он все, с изрядной дозой вранья, рассказал им о своем вузе, передавал все досужие сплетни о профессорах и преподавателях. Гельмут и Клара при этом ловко переводили разговор на темы «более практичные», которые якобы дадут им больше пользы «в освоении и углублении знаний русского языкa». Владимир взамен уже открыто, не стесняясь, клянчил порнографические журналы, открытки, пластинки с записями модной на западе музыки, а однажды после беседы с Гельмутом об экономике нашей области, похожей скорее на допрос с пристрастием, получил несколько денежных купюр ФРГ.
      Немцу очень тогда понравилось, что Волоша охотно взял несколько «сувениров» — брошюрок, в которых тенденциозно изображалась советская действительность, и пообещал дать их почитать другим...
      Но вот уехали домой западногерманские практиканты. Владимир затеял с ними переписку. Гельмут сообщил однажды, что новая группа его друзей едет стажироваться, правда, в другой город, и для него привезет подарки. В это время Владимир был назначен врачом в строительный отряд. Позорно бросив работающих товарищей, он помчался за несколько сот километров встречать прибывающих из ФРГ. Унизительное это было зрелище, когда, прожив в городе К. пять дней, Владимир получил от какого-то [39] разговорчивого типа в темных очках тряпочные безделушки и пакет брошюрок, в которых превозносился образ жизни в ФРГ и содержалась гнусная клевета на дружбу народов СССР. Вдобавок «друг» Гельмута сообщил время нескольких передач радиостанции «Свободная Европа» и порекомендовал послушать их коллективно... [не очень понятно зачем, ведь «Свободная Европа» на русском языке не вещала — прим. Р.С.]
      Насмотревшись на вольные кравы «свободного мира», Владимир попытался организовать гульбища у себя дома. Кутежи молодых людей, по поводу и без повода, в которые вовлекались несовершеннолетние девушки, не на шутку встревожили соседей. Пьяные крики, музыкальная какофония не давали покоя людям. Пошли жалобы. Но Софья Петровна не пустила даже на порог делегацию жильцов: «Завидно, что ли? Пусть гуляет молодежь!»
      ...Гром грянул для матери неожиданно: Владимира задержали при продаже порнографии. Он размножал гнусные сюжеты фотоспособом и сбывал их падким на такую «экзотику» незрелым молодым людям.
      Гром грянул тяжко и для ректората и общественных организаций вуза.
      Неприглядная история получила суровую оценку. Владимир К. и его поклонники получили сполна. По заслугам!

с. 34–39 в кн. К. Макаров, Г. Соколов, И. Тимофеев. Непрошеные
визитёры
. – Симферополь: Таврия, 1979. – 48 с.


[Главная]    [В начало раздела]    [Далее]
Лучшее разрешение для просмотра этого сайта - 1024x768  Калейдоскоп, 2014-2018. Используются технологии uCoz