Бог — любовь...

Осенью 1968 года я впервые побывал на Международной книжной ярмарке во Франкфурте-на-Майне. Бросалась в глаза густая толпа мужчин всех возрастов у датского стенда. Здесь впервые открыто экспонировались порнографические издания.
      В 1969—1970 годах к датчанам «подтянулись» западные немцы, англичане, американцы... Именно в эти годы в странах Запада произошел, по словам социологов, так называемый «сексуальный взрыв».
      Причины? Тут среди социологов существует почти полное единодушие. Они считают, что торговцы нащупали новую золотую жилу и включили секс в разряд прочих товаров «потребительского общества». В подтверждение приводятся миллиардные доходы от продажи порнографических журналов и проката «смелых» (мягко говоря) фильмов.
      Все это так. И все же это слишком общее объяснение. Секс давно уже включен капитализмом в сферу потребления. Помните у Маркса по этому поводу: «Сколь велика сила денег, столь велика и моя сила... Я уродлив, но я могу купить себе красивейшую женщину. Значит, я не уродлив, ибо действие уродства, его отпугивающая сила, сводится на нет деньгами» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 618.)
      Случайно ли то, что сексуальный взрыв» последовал за взрывом молодежного недовольства в различных странах Запада? И не следует ли предположить, [91] что оба эти явления имеют между собой какую-то связь?
      Стремление западной молодежи к сексуальной раскрепощенности имеет свои социальные причины (здесь и высокие темпы жизни, порождающие психические стрессы, и изменение положения женщины в обществе, и прогресс медицины, фармацевтической химии и т.п.). Но, с другой стороны, не было ли подобное стремление молодежи использовано как своего рода предохранительный клапан, призванный дать «выход» ее политическому недовольству?
      Подобное предположение вызвало гневный протест со стороны известного западногерманского социолога и «советолога» Клауса Менерта. В 1973 г. Клаус Менерт издал книгу «Москва и «новые левые»», где анализирует статьи советских ученых и публицистов, посвященные проблемам западной молодежи. Ссылаясь, в частности, на мой очерк, опубликованный в «Новом мире», Клаус Менерт предает тезис о направленном манипулировании сознанием молодежи с целью отвлечь ее «от баррикад к свободной любви» сарказму и осмеянию: «Словно пелена с глаз упала. Как это нам самим не пришло в голову подобное объяснение?»
      При чем тут капиталисты — вопрошает социолог из ФРГ. Если миллиардер Джон Рокфеллер интересуется проблемами молодежи и призывает соединить в одно целое «наш возраст и опыт, и деньги, и организацию с энергией, идеализмом и социальным сознанием молодых», то это еще вовсе «не является доказательством сознательного политического оскопления молодежи».
      Вероятно, «доказательством» для Клауса Менерта послужила бы уличная демонстрация миллионеров под лозунгом «Долой баррикады! Да здравствует свободная любовь!». Однако миллионеры в наше время не любят выставлять себя напоказ. Они предпочитают пользоваться услугами социологов и публицистов.
      Было бы, разумеется, примитивным считать, что представители капиталистического бизнеса и его идеологи изобретают для молодежи какие-то специальные потребности. Нет, они исходят из реальных ее настроений и тенденций. Улавливая, а затем раздувая и интерпретируя определенным образом подобные настроения [92] и тенденции, они превращают их в искусственные потребности, удовлетворение которых должно компенсировать чувства недовольства и психологической недостаточности.
      Спонтанное и глобальное отрицание студенческой молодежью всех авторитетов; отца, профессора, властей — было подхвачено психоаналитиками, неофрейдистами, которые интерпретировали май 1968 года как проявление «эдипова комплекса», как процесс трансформации «ущемленного полового инстинкта» в политическую борьбу.
      «Чем больше ты занимаешься любовью, тем активнее участвуешь в революции!» Этот призыв был выведен на стенах Сорбонны в мае 1968 года руками молодых людей. Но помогли его сформулировать те, кто занимался соответствующей идеологической интерпретацией молодежного протеста. Разумеется, с помощью издательств, редакций газет, радиостудий и телевизионных компаний.
      Тот факт, что в эскалации секса участвовали не только торговцы порнографическими изданиями, но и законодательные власти, которые в ряде случаев даже несколько опережали торговцев, говорит о том, что она носила далеко не только спонтанный и коммерческий характер.
      1968 год. Министр юстиции Дании предложил снять цензуру на порнографические издания. Не дожидаясь официального решения вопроса, многие датские издательства выпустили порнографию явочным путем. И остались безнаказанными. В июне 1969 года датский парламент утвердил предложение министра. 147 голосами против 25. Так началась узаконенная эскалация секса, которая буквально смела стыдливую цензуру. Сначала в Дании, затем в других странах Запада.
      В Соединенных Штатах Америки до последнего времени цензура на порнографию официально не была снята. Однако разъяснение Верховного суда на этот счет гласит, что никакое произведение литературы и искусства не может быть квалифицировано как непристойное, если оно наделено «социальной ценностью».
      В Англии существует цензура на порнографию. Но директор комитета киноцензуры Джон Травельян [93] заявил в декабре 1970 года, что количество фильмов, которые необходимо просмотреть под этим углом зрения, столь велико, что на это не хватает 24 часов в сутки.
      В ФРГ цензуры на порнографию нет. Напротив, последняя здесь отнесена к разряду вещей полезных и даже провозглашается некоторыми орудием политики.
      Когда исполнительницы стриптиза из ФРГ приезжают на гастроли в Женеву и слышат от хозяев ночных клубов, что здесь надо выступать несколько сдержаннее, чем у себя дома, они только пожимают плечами и говорят, что если бы они сдерживали себя дома, то их просто уволили бы за отсутствие усердия.
      Швейцария считается страной относительно пуританской. Здесь министр юстиции предписал полиции штрафовать владельцев табачных лавок, которые будут выставлять в своих витринах изображения неприкрытых девиц.
      Все это, разумеется, видимость цензуры, а попросту фарисейство. Я прихожу после работы домой и обнаруживаю в своем почтовом ящике проспект порнографической книги. В нем сказано, что эта книга настолько «смела», что пускать ее в свободную продажу немыслимо. В ней подробно рассказывается и показывается в цветных и черно-белых иллюстрациях «мазохизм, садизм, оргии и т. п.». Но если я уплачу 51 франк на текущий счет номер такой-то в одном из женевских банков, то получу эту книгу «с полной гарантией сохранения тайны». И никто не потребует от меня данных о моем возрасте. С таким же успехом эту книгу может приобрести любой юноша или любая девушка.
      В швейцарском уголовном кодексе имеется статья 204, которая запрещает публикацию и демонстрацию «непристойных» произведений. Но опять-таки — что понимается под «непристойностью»?
      В одном из кинотеатров Берна демонстрировался фильм «Ромео и Джульетта». Фильм английского производства. Авторы его пожелали остаться неизвестными. Идея фильма такова: Ромео и Джульетта были так привязаны друг к другу только потому, что они занимались любовью на стороне. А вместе с ними и все Монтекки и Капулетти. Все это демонстрировалось [94] широким экраном. Кантональное правительство запретило фильм... спустя три месяца после того, как он вышел на экран. Решило все-таки отнести его к разряду непристойных. Но это было более трех лет назад. А сегодня подобные фильмы завоевали себе право гражданства.
      Как-то в январский вечер я прошелся по Нидердорфштрассе — одной из улиц Цюриха. Неоновые вывески ночных клубов, баров и дансингов тускло отражались в маслянистой брусчатке мостовой. У кинотеатра «Штюссихоф» оживление — демонстрировался новый фильм о технике (!) любви. В кинозале контролер, массивных размеров детина в оранжевом пиджаке, бесцеремонно хватал публику за плечи и спрессовывал в рядах, чтобы не оставалось просветов,— сборы обещали быть полными.
      Погас свет. Несколько жалких худосочных девиц и упитанный малый с наглой мордой демонстрировали маразм и пошлость. В темноте зала сопели впечатлительные зрители. А потом зажегся свет и, стараясь не встречаться взглядом с соседями, они повалили к выходу.
      Нидердорфштрассе и тысячи подобных ей шумных неоновых улиц западных городов отсасывают, как гигантские насосы, энергию, мысли, чувства миллионов молодых людей [Так было раньше, в 20-м веке. А сейчас появился новый «гигантский насос» — Интернет. Очередной вид зависимости на марше — прим. Р.С.], уводят их в мир «острых» ощущений и «раскрепощенного секса». И в этом смысле секс, безусловно, является политикой и идеологией.
      Став объектом рекламы, он внедряется в психологию потребления, как и любой другой товар. При этом реклама часто отождествляет сексуальную свободу с «революционным действием». В этом ей помогают некоторые философы и социологи.
      Сексологом-«революционером» на Западе прослыл американский социолог Уильям Рейч. Согласно ему, до последнего времени все сексуальные нормы были репрессивными и с помощью семьи и брака подавляли личность, служили в руках правящих классов инструментом политического подчинения масс. А раз так, заключает Рейч, то, только разбив оковы сексуальных ограничений, человек сможет вернуть себе подлинную свободу действий и одновременно стать «естественным» человеком, который не потерпит над [95] собой никакого политического насилия. Он так и говорит, что подлинно свободен только тот индивид, который может дать полный выход своим сексуальным инстинктам: тогда труд для него становится удовольствием, а существование — радостью.
      Нетрудно видеть, что свободу индивида Рейч мыслит как отрыв его от экономической, социальной и культурной среды. Вместе с тем теоретики «сексуальной свободы» исходят из того, что подавление сексуальных инстинктов имеет своим следствием репрессивность, подавление в экономике, культуре, морали и других областях. В этом есть определенная логика, только она перевернута с ног на голову. Репрессивность и подавление действительно пронизывают собой всю жизнь западного общества, и они в серьезной степени служат причиной разложения таких исторически традиционных институтов, как семья и брак. Отмечено, что и раньше периоды загнивания общества и его социально-экономических институтов сопровождались, как правило, эпидемиями пессимизма и разгула «сексуальной свободы». Будучи проявлением кризиса общества, они нередко воспринимались в качестве своеобразного выражения потребности в изменении природы человека, в создании нового типа личности, как якобы основной предпосылки изменения социально-политических отношений.
      Современное капиталистическое общество способствует укреплению подобных иллюзий, к тому же используя для этой цели такие мощные средства пропаганды, как телевидение, кино, радио, пресса и т. п.
     Как уже отмечалось, секс подсовывается молодежи в качестве заменителя других важных жизненных проблем. Я не раз беседовал с молодыми людьми на эту тему. Сегодня это совсем не сложно — даже 14-летние могут называть вещи своими именами. При этом пользуются терминологией атласов секса, которые издаются специально для юношества. И должен сказать, что многие молодые смотрят на вещи вполне трезво. Мне запомнились слова 18-летней Кристины, студентки Фрибургского университета:
     — Видите ли, вся беда состоит в том, что мы теряем, как бы понятней выразиться, трепет, что ли, присущий настоящей любви. То, что чувствовали герои Стендаля, Толстого, Ремарка. Порнография убивает это — трепет и тайну любви. Все вывернуто наизнанку. Я хотела бы родиться лет двести назад. Сегодня мы знаем гораздо больше прежних поколений молодежи о механизме любви, о половом акте, который описывается в книжках языком инструкций, рассказывающих о том, как настроить телевизор. Но мы не знаем, что такое любовь. Вы смотрели «Сатирикон» Феллини? Жуткий фильм. Наше общество, наверное, тоже разлагается живьем, как Древний Рим. Так хочется иногда чего-то чистого, честного... и как иногда жалко, что нет... бога.
     Нужно сказать, что разгул порнографии все более волнует общественность Запада, однако джинна, выпущенного из бутылки, трудно упрятать обратно. По свидетельству еженедельника «Экспресс», в 1975 году четвертую часть всех доходов от проката фильмов во Франции дали ленты эротического содержания. Наступление порнографии продолжается.

с. 91-97 в кн. Э. Розенталь. В поисках идеала. — Москва: Политиздат, 1976. — 191 с., ил.


[Главная]    [В начало раздела]    [Далее]
Лучшее разрешение для просмотра этого сайта - 1024x768 ©2014-2017 Калейдоскоп. Используются технологии uCoz