....


      Появление этого материала в американском еженедельнике вызвало значительную читательскую почту, причем отклики пришли не только из США (некоторые мы публикуем вместе со статьей). Сказать, что поднятая тема нова и сенсационна, нельзя, ибо она стара как мир. Здесь нет ответа на вопрос: «что есть зло и что есть добро», — скорее всего одного-единственного и абсолютно полного ответа не даст никто. Но именно поэтому проблема эта, видимо, всегда будет привлекать людское внимание. Публикуемый материал не обвинишь в чрезмерном оптимизме. И, однако же, он не лишает человека перспективы и надежды на совершенствование нашего общего земного бытия. Во всяком случае, даже краткие упоминания о переменах в мире последних лет к лучшему, приводимый «черный послужной список» людей Земли — это предостережение на будущее, взывают к душе и сердцу «гомо сапиенс — человека разумного», к усилиям во имя извечной мечты — победы света над тьмой.


Зло

      В МРАЧНОМ эпизоде в самом начале «Книги Иова», этом блестящем трактате о таинствах зла, беседуют между собой Бог и сатана. Бог вопрошает: откуда ты пришел? Сатана отвечает: я ходил по Земле и обошел ее. И далее Бог и сатана заключают потрясающе циничное пари — сколько же будет способен претерпеть Иов, прежде чем падет духом и проклянет Бога.
      Сатана бродит по Земле. Зло не знает границ и расстояний. Спутники могли бы следить за его перемещениями, как за погодой. Фотографии из космоса давали бы нам кое-где незамутненные прибежища, но в основном карта Земли пестрела бы зловещими пятнами. Над Третьим и Первым мирами, над городами и равнинами, над убогими островками расплылась бы пелена зла, рваные облака гибельных эпидемий, грозовые тучи массовых убийств и массового голода, снегопады злобы. А местами — истинная бездна геноцида.
      В утреннюю сводку попало бы зло в своем, так сказать, естественном, первозданном облике — гнев и наказание Божье, своеволие природы, как, например, циклоны в Бангладеш, землетрясения, урожай смерти, который собирает рак. Добавилось бы и нравственное зло, весь тот ужас, что ежечасно, еженощно, ежедневно совершают люди. А что нового у бедствующих курдов? В центральноамериканских «эскадронах смерти»? Имели ли место новые избиения чернокожих в Южной Африке? Еще один отец, предавший огню своего восьмилетнего сына? Или парни, которых обвиняют в убийстве родителей в Калифорнии, — хотелось поскорее получить наследство в 14 миллионов долларов? И очередная годовщина — два года уже минуло со времени событий на площади Тяньаньмэнь.
      Возможно, единственное, что не встретим мы на сегодняшней карте Земли, — это людоедство, та последняя грань, которую, кажется, в наш утонченный век не решаются преступить. Но зло — гурман совсем иного свойства.
      Горящая нефть в Кувейте — зло зримое, оно вздымается к небесам. Сам воздух оно превращает в грязь. Оно душит и затмевает Солнце.
      Война в Заливе вернула нам средневековье в оснащении наисовременнейшей техники. Какие вельзевулы рассекали небо ракетами «Скад» и высокоточными бомбами, сея разрушение и адский огонь? И, как во всякой войне, одна сторона винила другую в служении дьяволу, провозглашая: «Gott mit uns» («С нами Бог»). Саддам Хусейн назвал Джорджа Буша «Злом номер один». А Джордж Буш сравнил Саддама с Гитлером. Для большинства на Западе Гитлер — укоренившийся в XX веке синоним Князя тьмы. Но после войны, скоротечной и сокрушительной, Хусейн, пожалуй, уже в меньшей степени достоин звания носителя зла.

      «Существует ли зло! Конечно! Оно существует хотя бы потому, что у человеческих существ есть возможность сделать тот или иной выбор. Некоторые из принимаемых нами решений трагичны, ужасны — и означают зло. Но неужели нам лучше быть существами, которыми движет слепая сила, и не иметь свободы выбора!»

Юнис Дж. Флемминг, Броули, Калифорния.


      Больше ли сегодня на свете зла или, быть может, меньше? Чем пять лет назад? Или пять столетий?
      Последние год-другой в мире повеяло переменами к лучшему — крах коммунизма, ликвидация апартеида, конец «холодной войны» и ядерной угрозы, по крайней мере, в ее апокалипсической форме — с участием сверхдержав. Государственное насилие (в духе Гитлера, Сталина, Чаушеску) завоевало дурную славу и, видимо, уходит прочь. Фрэнсис Фукуяма, бывший консультант государственного департамента США, «политический метеоролог», объявил даже об истории, подходящей к финалу. Запад и демократический плюрализм, видимо, одержали верх — спутники, компьютеры, новейшие средства коммуникаций, всемирные деловые связи подточили традиционные монолиты в значительной части земного шара. Род людской вправе испытывать удовлетворение от всего этого движения вперед и даже на мгновение вспомнить, не отдавая дань цинизму, восхитительную мысль Лукреция — итак, время постепенно открывает взору все сущее, а разум выносит его к берегам света. Но многое в нашем мире стало еще чернее.
      У каждой эпохи — присущий именно ей облик зла. Конец XX века отбирает свои, особые формы его проявления. Оно меняет приоритеты, цели, действующих лиц.
      Первый вопрос, который неизбежен; конечно же, таков — существует ли зло? Я знаю человека, полагающего — оно не существует. Знаю и другого, в детские годы попавшего в Освенцим. Хотелось бы, чтобы они встретились и побеседовали, и посмотреть — кто кого убедит.
      Человек, не верящий в существование зла, знает все об ужасах нашего лучшего из миров. Ему ведомо, что человечество может быть злым, жестоким, продажным, порочным. И что жестокости и капризы природы — за пределами рационального объяснения: Бангладеш не заслужил тяготеющего и преследующего его проклятия. И потому этот человек убежден: называть все это злом — значило бы наделять зло чрезмерной властью, приписывать ему неподобающий статус, придавать престиж абсолюта тому, что просто таит в себе трагедию и ужас. Недопустимо, чтобы низменные инстинкты и очевидные бедствия рядились в одежды высоких идей и восседали, покуривая сигары, за одним столом с теми, кто, бесспорно, лучше их. Владейте метафизикой: многое из того, что принимается за зло (например, жизнь в Бейруте), по существу, может оказаться лишь кошмаром совпадений. Или полнейшей глупостью, этой не знающей над собой власти, хотя и непризнанной силой во Вселенной.
      Подспудная мысль в данном случае сводится к тому, что признание зла подразумевает, — сатана равен Богу. Лучше, однако, не стучаться в эту дверь. Она ведет к старой манихейской ереси, к утверждению, что мир — суть поле боя между божественным и сатанинским, исход которого весьма сомнителен: первый свет, дантов свет мироздания, ослепительное сияние Божье против сатанинского отрицания, задувающего горящую Свечу. Те, кто не приемлет идею зла, хотят сказать: не приравнивайте тьму к свету. Если вы говорите о Князе тьмы, разве вы тем самым безрассудно не наделяете тьму силой?
      Зло, в каком бы то ни было интеллектуальном обрамлении, по всем критериям чудовищно. В нем — загадка и притягательность: соблазн, таинственность, вселяющее ужас очарование. Шекспир в совершенстве понял это, создав своего Яго с его извечным и немотивированным злом.

      «Зло совершают ведь не иначе, как во имя «лучшего», по крайней мере с точки зрения совершающего. Зло — тень, отбрасываемая добром».

Джон Хамбэх, Нью-Йорк.


      В 1939 году началась вторая мировая война, и Альбер Камю записал в своем дневнике: «Наступило царство зверья». Мерой конкретного, индивидуально реализуемого зла стал Гитлер. И не только потому, что на нем — 6 миллионов евреев, уничтоженных в лагерях типа Дахау, но и потому, что ему принадлежит изобретение новых форм и технологий систематизированного злодейства. В последние год-другой существование этого царства одичания, видимо, движется к финалу, во всяком случае, кое-где — приходит новый день, жизнь становится легче, свободнее. Но, как полагал Юнг, разные века населены разными людьми. В сегодняшнем мире еще немало несовместимых друг с другом веков. Война в Заливе отчасти явила собой столкновение разных времен с присущими им и несовместимыми культурами. Дикие звери Камю все еще бродят в пустыне мира. Иногда их можно разглядеть в воинствующем национализме в СССР. Они обитают и свирепствуют в кровавых междоусобицах — от Северной Ирландии до Шри-Ланки.
      Саддам Хусейн вызвал атавистические по своей сути вопросы относительно зла. Запад же оказался в плену его, так сказать, более модерновых проявлений — терроризм, наркотики, СПИД, преступность, жестокое обращение с детьми, загрязнение планеты, выбросы нефти, кислотные дожди, алчность. Поразительно быстро испарился страх перед ядерным уничтожением, а ведь совсем недавно в сознании человека это был главный кошмар.
      Трогательно и весьма странно, что в нашу эпоху у природы, даже когда она сеет разрушение, руки остаются чистыми. Но не у людей. Столетиями таящийся в природе потенциал зла, неодолимая угроза людскому роду делали ее врагом, которого надо было покорять. Ныне, по крайней мере, в развитом мире, природа и невинна, и уязвима. Врагом стал человек.
      Новые проявления зла порождают и новые нравственные проблемы. Кто за них в ответе? Естественно ли это зло, то есть дело ли это рук Божьих, за которое Он в ответе, или же речь идет о слепых силах Вселенной, и потому виновных не найти? Или же все-таки перед нами зло, за которое должны отвечать люди?

      «Если то, что плохо,— не плохо, как узнаем мы, что добро есть добро!»

Энн Тереза Палмер, штат Иллинойс (США).


      Работавшая в свое время кассиром жительница Вашингтона, Падрика Кейн Хилл, жена и мать, как-то утром одела детей, приготовила завтрак и, приняв дозу кокаина, усадила ребятишек перед телевизором — смотреть комиксы [скорее всё же мультфильмы, видимо, это ошибка переводчика — прим. Р.С.]. А затем бельевой веревкой задушила восьмилетнюю Кристину и четырехлетнего Эрика. Пыталась проделать это и с двухгодовалой Дженнифер. Когда явилась полиция, девочка еще дышала. Падрика говорит, что любит своих детей. Почему же она их убила? «Не знаю, — отвечает она, явно в искреннем неведении. — Я не хотела этого».
      Кто виноват? Или что? Сама женщина? Она действительно курила крэк, но, видимо, предвкушала упоительное забвение, а не смерть детей. Наркотик, подобно вестготам Алариха, разграбившим в 410 году Древний Рим, проник в ее сознание, до основания сметя всю накопленную там цивилизованность, включая и самый могучий из человеческих инстинктов — материнскую любовь. Или виновник сам крэк? А может, торговец, продавший его? Как и другие в цепочке наркобизнеса, от главных заправил до мулов, доставлявших зелье из Южной Америки в проглоченных ими презервативах? И колумбийские крестьяне — ведь именно они вырастили губительный злак?
      Расползающееся пятно вины за содеянное зло на нашей, все более тесной, планете меняет нравственную среду. Микрозло, убийство ребенка, становится атомом макроорганизма: все частицы зла дышат одним воздухом, у них единая кровеносная система. Они, эти мельчайшие частицы, текут по артериям земли — от выращенного крестьянином в Латинской Америке куста коки до мозга вашингтонской матери, а оттуда — к ее пальцам и веревке, которой мать душит своих детей, не отрывающих глаз от мультиков.

      «Когда придет время и никто уже не станет верить в существование ада, что же станет на пути безнравственности и зла!»

Джордж Мицопулос, Юнионвилл, Канада.


      Многие авторы утверждают, что среди высших свершений зла — достигнутая им убежденность простых смертных в том, что зла в природе нет. Горькая дьявология Ивана Карамазова звучит несколько иначе: если дьявола нет, стало быть, создал его человек, и создал он его по собственному образу и подобию. В кошмарных видениях Иван встречает черта, фигуру довольно потрепанную, но пытающуюся сохранить некие аристократические замашки. Черт упоминает о том, какая стужа там, в небесах, в пространстве, откуда он только что явился, а были на нем всего лишь фрак да открытый жилет. Черт рассказывает о забаве деревенских девок, они предлагают новичку лизнуть на морозе топор, и язык, конечно, примерзает к нему. Черт праздно вопрошает — а что станется там, в пространстве, с топором? Он примется летать вокруг Земли, и астрономы станут вычислять восхождение и захождение топора. Черт Достоевского был явно наделен даром предвидения, за сто лет предсказав запуск блестящего металлического предмета в космос и вращение его вокруг земной орбиты. Топор в космическом пространстве как символ зла — в этом, действительно, есть нечто пугающе величественное.
      Вы, должно быть, спросите, как выглядело бы зло, если бы оно действительно существовало? И что значит это слово, когда люди произносят его?
      Прежде всего в зле есть тайна. Мы не можем дать систематизацию зла или научно обосновать представление о нем. Оно жестоко и неуловимо, четко очерчено и расплывчато, в нем громада ужаса, и оно же едва ощутимо. Мы в состоянии познать его — поэтически, символически, исторически, эмоционально. Мы можем узнать его по следам, которые оно оставляет. Но зло искусно и причудливо. Гитлер — вегетарианец. Маркиз де Сад выступал против смертной казни.
      Творить зло легче, чем добро. Созидание сложнее разрушения. У диктаторов хватает времени смотреть фильмы в своих просмотровых залах. Когда Гитлер бывал в Берхтесгадене, ему доставляло удовольствие любоваться местными ребятишками, угощать их мороженым и печеньем. Саддам Хусейн, словно добрый дядюшка, трепал по головке маленького Стюарта Локвуда (сын одного из дипломатов, которых Саддам Хусейн сделал заложниками. — Ред.), интересуясь — хватает ли ему корнфлекса с молоком. Сталин долгие годы вершил дела Советского Союза, в том числе и за бессмысленными мрачными попойками, они начинались в десять вечера и кончались на рассвете. В них участвовали все министры, накачиваемые водкой и страхом. Случалось, кого-то при первых проблесках зари увозили в НКВД, и человек этот исчезал навсегда.


[Главная]    [В начало раздела]     [2-я часть статьи] 
Лучшее разрешение для просмотра этого сайта - 1024x768  ©2014-2018 Калейдоскоп. Используются технологии uCoz